Протоиерей Федор КРИВОНОС

Белгосуниверситет (исторический факультет) — 1985, Минская Духовная Семинария, бакалавр богословия — 2001, Минская Духовная Академия, кандидат богословия — 2008

Труды Минской духовной академии / Труды №8, 2010 / Церковная жизнь в Великом Княжестве Литовском со времени его образования в ХIII веке до учреждения в его пределах отдельной митрополии (1458 г.)

ЦЕРКОВНАЯ ЖИЗНЬ В ВЕЛИКОМ КНЯЖЕСТВЕ ЛИТОВСКОМ СО ВРЕМЕНИ ЕГО ОБРАЗОВАНИЯ В ХIII ВЕКЕ ДО УЧРЕЖДЕНИЯ В ЕГО ПРЕДЕЛАХ ОТДЕЛЬНОЙ МИТРОПОЛИИ (1458 Г.)

В ХІІІ веке в церковной жизни предков белоруссов наступил период упадка с не­которыми перерывами растянувшийся на несколько столетий. Церковная жизнь в Западной Руси продолжалась: строились храмы (в ХІІІ ст. только деревянные), основывались новые монастыри (в основ­ном со вт.пол. ХІV в.), однако за редким исключением жизнь местной Церкви не ознаменовалась в ХІІІ – первой половине ХV веков высокикми достижениями в ду­ховной области своего устроения. Проявив­шийся в этот период упадок был обуслов­лен рядом серъёзных причин.

Нельзя не учитывать того, что Визан­тийская империя, служившая оплотом восточно-христианской цивилизации, после захвата её крестоносцами (1204 – 1260) стала неуклонно приближаться к краху, на­ступившему в 1453 году. Резкое ослабление греческой империи в ХІІІ столетии нега­тивно отразилось на состоянии дел в Ки­евской митрополии, включавшей Западную Русь. Но не это явилось главным.

Во многом упадок был порождён теми про­цессами, которые определяли течение по­литической жизни в Восточной Европе ХІІІ века. Феодальная раздробленность древне­русских княжеств, сильно проявившаяся уже в ХІІ столетии, привела к крайнему ослаблению восточнославянских земель, чем неприменули воспользоваться ближние и дальние соседи наших предков.

В конце ХІІ – начале ХІІІ веков заметную активность начинает проявлять Литва, в своих набегах на Волынскую, Смолен­скую, Псковскую земли, беспрепятствен­но проходившая Западную Русь. Мелкие и слабые княжения Полоцкой и Туров­ской земель оказались бессильны проти­востоять её вторжениям и, вероятно, про­ пускали литву через свои территории, с тем условием, чтобы она грабила больше их соседей, оставляя в покое Западную Русь. При этом, однако, нельзя исклю­чать и того, что от набегов литвы время от времени страдали также и западно­русские земли. В летописях отсутствуют какие-либо упоминания о существовании в ХІІІ столетии ранее известных: Мин­ского, Друцкого, Заславского, Логойского, Клецкого, Слуцкого княжеств. Возможно, этот «провал» в их истории и был связан с нападениями литвы.

Положение западнорусских земель ещё более осложнилось после нашествия на Северо-Восточную и Южную Русь татаро- монгол (1237 – 1240), превратившихся в реальную угрозу и для предков белору­сов. Их нашествие совпало по времени с объединением в единый Ливонский орден (1237) двух ранее утвердившихся в При­балтике немецких орденов: Меченосцев (1202), и Тевтонов (1230), вскоре обру­шившихся всей своей военной мощью на литовцев и Западную Русь.

Страшная угроза со стороны татаро-монгол и немцев вызвало образование в середине ХІІІ столетия в Верхнем Понеманье ново­го государства: Великого княжества Литов­ского, которое выступило в качестве орга­низационного центра в борьбе с новыми врагами, смертельно опасными для литвы и Западной Руси. Столицей этого государства стал древнерусский Новогрудок. В границы ВКЛ вошли: Гродно, Волковыск, Слоним, Здидов, расположенные поблизости от Не­мана. Тогда между литвой и русским на­селением отмеченного региона сложились отчасти взаимовыгодные отношения: в противостоянии крестоносцам литва была заинтересована в русской помощи, а рус­ские остро нуждались в ней для того, чтобы не попасть под татаро-монгольский гнет1.

Такой симбиоз был выгоден с точки зре­ния чисто политической (в виду внешней опасности), но с точки зрения перспектив дальнейшего развития в Западной Руси церковной жизни он желал много лучше­го. Сразу же, выйдя на первые роли в но­вом государстве, Великие литовские кня­зья мало заботились о том, как протекала в нём церковная жизнь. Больше для ви­димости покровительствуя православным подданным (с целью удержания власти), они, как показало развитие событий в по­следующем, проводили политику далёкую от интересов Церкви. Это и явилось глав­ной причиной упадка.

Следует отметить, что в основном, вплоть до Ягайло (1377 – 1434), Великие кня­зья литовские держались язычества. Яр­ким примером тому может служить Миндовг (ок. 1230 – 1263). Если верить сообщению Густынской летописи (ХVІІ в.) в 1246 году в Новогрудке он принял «веру христианскую от востока со многи­ми своими бояры»2, руководствуясь при этом исключительно политическими со­ображениями, в основе которых лежало его стремление вокняжиться в древнерус­ском Новогрудке. После того как сопер­ник Миндовга литовский князь Товтивилл (+ 1263), сидевший в Полоцке, прибыл в Ригу и перешёл там в латинство, напуган­ный угрозой исходившей от Ливонского ордена Миндовг в 1252 году также обра­щается в римо-католичество. С ослаблени­ем угрозы со стороны немцев, в 1260 году он возвращается в язычество, которого по существу никогда не оставлял. Подобные «шатания» не могли оказывать благопри­ятное воздействие на состояние церковной жизни в Великом княжестве Литовском.

Иначе вёл себя сын Миндовга – Войшелг (1264 – 1268), к сожалению, княживший не долго. По сообщению Ипатьевской летописи он крестился в Новогрудке, по­том, посетив Волынь, принял монашество и даже пробывал совершить, неудавшее­ся правда, паломничество на Святую гору (вероятно, Афон). Вернувшись из па­ ломничества, Войшелг основал «на реце на Немне межи Литвою и Новымъ го­родком» монастырь3. Не исключено, что этим монастырём была Святая Успенская Лаврышевская обитель, открытая в ХІІІ столетии4. С конца ХІІІ – начала ХІV ве­ков сохранилось Лаврышевское евангелие- апракос, представляющее собою наиболее изученный памятник ранней западнорус­ской письменности.

Со смертью Войшелга в Литве и запад­норусских землях возросла политическая нестабильность. В 1270 – 1282 годах в Новогрудке княжил Тройден, по свиде­тельству летописца «проклятый, бесчест­ный и немилосердный… он был такой же злодей, что Антиох Сирийский, Ирод Ие­русалимский и Нерон Римский»5. Его бра­тья: Броза, Сирпутий, Лесий и Свилкели держались православия, но все умерли при жизни Тройдена.

В 1274 году войско Тройдена захватило в день Святой Пасхи Дрогичин «и перебили там всех от мала до велика». В отместку за это в 70-е годы ХІІІ столетия в направлении Новогрудка по почину Галицко-Волынских князей было осуществлено несколько та­тарских вторжений, которые несли разо­рение местному обществу.

Пагубное воздействие на церковную жизнь в Великом Княжестве Литовском оказали в это время также пруссы, принятые Трой­деном в 1276 году «из своей земли», откуда их изгнали немцы. Они ещё больше усили­ли языческие настроения среди литовцев и соприкасавших ся с ними предков белорус­сов, проживавших в области Понеманья.

Занимавшие великокняжеский стол по­сле Миндовга и Тройдена: Витень (1293 – 1316), Гедимин (1316 – 1341), Оль­герд (1345 – 1377), Кейстут (+ 1381), как и подавляющее большинство их со­племенников, оставались приверженцами идолопоклонства. Об этом хорошо были осведомлены в соседней Московской Руси. Поэтому не случайно один из Великих князей Явнут (1342 – 1345), свергнутый с престола братьями Ольгердом и Кейсту­том, бежав в Москву, принял там святое крещение с именем Иоанн. Крестилась и прибывшая с ним дружина.

Сильной привязанностью к язычеству первенствующих литовских князей в зна­чительной степени объясняется то обсто­ятельство, что в ХІІІ – первой половине ХІV веков западнорусские епархии ни разу не посетили киевские митрополи­ты, с 1299 года проживавшие в Северо- Восточной Руси. Это особенно обращает на себя внимание, если учесть, что ми­трополиты: Кирилл ІІ (1242/47 – 1281), Максим (1283 – 1305), Пётр (1305 – 1326), Феогност (1328 – 1353), очень часто объезжали подведомственные им епархии. Когда же митрополит Алексий (1354 – 1378) приехал в Киев, входив­ший в 1358 году в сферу политического влияния Великого князя Ольгерда, то он чут не поплатился жизнью, так как был схвачен и посажен в темницу и только по Милости Божьей сумел бежать.

Вероисповедная политика Великих литов­ских князей при общем характере безде­ятельного покровительства православным в отношении западной части современ­ной Белоруссии и её восточных пределов имела свои отличия, обусловленные тем, что Восточная Белоруссия (Полоцко- Витебская земля) оказавшись в области литовского политического влияния суме­ла сохранить, в отлчие от западной, до­статочно широкую автономию в рамках Великого княжества Литовского.

В этой связи характерно, что после упадка древнерусской княжеской власти в По­лоцкой земле в ХІІІ – ХV веках утвердил­ся коллективный патронат князей и бояр над местной епископской кафедрой, а также Спасо-Евфросиньевским монасты­ рём. Даже в ХVІ столетии полоцкие вла­дыки занимали свою кафедру по челоби­тью здешних бояр. Правящий Полоцкий архиерей считался старшим представи­телем всей Полоцкой земли, его печатью (после великокняжеской) скреплялись важные государственные документы; он представлял Полоцкую землю в её отно­шениях с Ригой (что подтверждает гра­мота епископа Иоакова составленная ок. 1300 г.), он же подписывал договор 1338 года с Ливонским орденом6.

В этом проявлялось наследие тех тради­ций политической и культурной жизни, которые прочно увердились в Полоцко- Витебской земле ещё в ХІ – ХІІ веках. Здесь жизнь Церкви протекала более независимо от великокняжеской власти, чем на западе нынешней Белоруссии. Она была регламентирована специальными соглашениями (в ХVІ ст. послужившими основой областных привелеев), которые ограждали её права. И всё же даже в та­ких условиях в церковной жизни Полоц­кой земли в ХІІІ – ХVІ веках наблюдает­ся мало выдающегося.

Православная Церковь в Великом княже­стве Литовском переживала странное со­стояние. В его пределах, в ХІV столетии вобравших в себя большую часть земель Киевской Руси «…за время от нашествия монголов… было основано несравненно меньшее количество монастырей, чем в Руси Московской…»7. То же самое наблю­далось в области канонизации новых свя­тых. За четыре столетия (!) в Великом кня­жестве был прославлен лишь Преп.Елисей Лаврышевский (на Виленском соборе 1514 г.) и, возможно, Св.Макарий, митрополит Киевский (+1497), «…здесь при чужом и иноверном владычестве новые монастыри не только не могли рассчитывать на посо­бия и льготы со стороны правительства, как это было в Московской Руси, но и прямо встретили бы с его стороны противодей­ствие… при чужом, иноверном и прямо враждебном Православной Церкви прави­тельстве… не стала делом обычным забота о наружном прославлении и каких бы то ни было подвижников…»8.

В ХІІІ столетии в Западной Руси замирает строительство новых каменных храмов. Вплоть до «самага канца ХV сталецьця мы не знаходзім у Беларусі аніводнага манумэнтальнага помніку царкоунае архітэктуры»9. Только на юге современ­ной Белоруссии известны случаи по­строения в ХІІІ веке каменных церквей. Инициатива их возведения принадлежала Волынскому князю Владимиру Василь­ковичу (1289). В Бресте он построил церковь в честь Св.Ап.Петра, в Каменце – храм Благовещенья. Оба эти города с тяготевшими к ним землями в ХІІІ сто­летии находились вне пределов зарождав­шегося Великого княжества Литовского.

Начиная с Гедимина Великие князья Ли­товские, враждуя с Московским княже­ством и проживавшими в его пределах киевскими митрополитами, предпринима­ли попытки устроить в своём государстве особую митрополию в центром в Ново­градке. Около 1317 года Гедимину удалось добиться перед Константинополем постав­ления в Новградок митрополита Феофила, о котором сообщается в актах Констан­тинопольского Патриарахата с 1317 по 1329 год. Под управлением Феофила кро­ме Полоцкой епархии перешли обширные территории, входившие ранее в состав Ту­ровской кафедры, которая с конца ХІІ до начала ХІV столетия ни разу (!) не упо­минается в исторических источниках. Эти территории получидли статус митрополи­чьих. В 1330 году Феофил умер и Литовско- Новоградская митрополия (как её иногда называют в литературе) временно прекра­тила своё существование.

Можно предположить, что при митропо­лите Феофиле в Новогрудке, на детинце, была возведена небольшая каменная цер­ ковь Пресвятой Богородицы, ставшая кафе­дральным собором Литовской митрополии. Во всяком случае, судя по археологическим данным построение этой церкви относится к первой половине ХІV столетия10.

В 1347 году в истории Великого княжества Литовского произошло событие потрясшее многих современников. В Вильно мучениче­скую смерть от язычников приняли Нежи­ло, Кумец и Круглец, во святом крещении Антоний, Иоанн и Евстафий. Их умертвили по настоянию языческих жрецов за то, что они служа при дворе Ольгерда не пожелали отречься от веры православной.

Это событие убедительно свидетельству­ет о том, насколько сильны были проя­зычекие настроения в Вильно, ставшем к тому времени столицей Великого Кня­жества. Потворствуя этим настроениям, Ольгерд, как и его предшественники, ре­шительно противился обращению литов­цев в православие.

Заслуживает внимания тот факт, что кано­низация виленских муеников совершилась не в ВКЛ, а за его пределами (не позднее 1374 года) по благословению Констан­тинопольского Патриарха Филофея Кок­ккина (1353 – 1354; 1364 – 1376). Их житие было «…писано либо на юге слав­няства, либо у греков, скорее серди послед­них… Тогда же и там же была составлена служба мученикам»11. Вскоре после кано­низации виленских мучеников Патриарх Филофей прислал Преподобному Сергию Радонежскому крест с частицей мощей этих святых. В конце 60 – начале 70-х годов ХІV века на месте кончины Анто­ния, Иоанна и Евстафия была построена церковь Святой Троицы.

Попытки создания особой митрополии в в границах Великого княжества Литов­ского продолжились и после Гедимина. В 1352 году Ольгерд отправил в Константи­нополь своего ставленника Феодорита с просьбой посвятить его в митрополиты. Последний однако не получил искомого сана. На обратном пути Феодорит заехал в Тырново, где в нарушение канонов при­нял посвящение в митрополиты от Бол­гарского Патриарха. Вернувшись домой, он около двух лет управлял западнорус­скими епархиями, затем был низложен и отлучён от Церкви.

В 1354 году Ольгерд сумел договорить­ся с Константинополем о поставленнии в митрополиты «на землю Литовскую и Волынскую» Романа (+1362), родом тве­ритянина. При этом Киев должен был остаться под властью проживавшего в мо­скве митрополита Алексия. Такое положе­ние дел не устраивало Романа и он возна­мерился подчинить Киев себе, а вместе с ним Тверскую и Брянскую епархии. Из-за этого в русской церковной жизни возник­ли многие нестроения. Следуя в фарватере политики, которую за объединение рус­ских земель проводили Литва и Москва, оба митрополита, и Роман, и Св.Алексий стремились в дальнейшем объять своей юрисдикцией всю Русь, что, естественно, вызывало конфликты. Со смертью Романа особая митрополия в Великом княжестве Литовском вновь была упразднена и за­паднорусские епархии отошли под омо­фор Св.Алексия, но по причине враждеб­ного отношения состороны Ольгерда он не мог их окормлять.

Ко времени правления Ольгерда относится построение в Вильно нескольких православ­ных храмов. Заслуга их возведения принад­лежала жёнам этого князя: Марии Витеб­ской и Юлиании Тверской. На средства Марии была построена Пятницкая церковь – первый православный каменный храм Вильно. Старанием второй жены Юлиании выстроили Свято-Николаевскую церковь и кафедральный Пречистенский собор.

Эти храмы отличались небольшими размера­ми. За исключением Пятницкого, они были заново отстроены в бытность митрополита Иосифа Солтана (1508 – 1522), когда в Великом княжестве Литовском на непро­должительное время возродилось каменное монументальное церковное зодчество.

С имнем Ольгерда предание связывает по­явление в вильно Остробрамской чудотвор­ной иконы Божьей Матери, привезённой им из военного похода 1362 года, направ­ленного против татар. И сегодня эта икона считается величайшей святыней западно­русского православного мира.

В 1375 году ещё при жизни Св.Алексия (+1378) на Киевскую митрополию был посвящён болгарский монах Киприан (+1406), горячий приверженец иси­хастской духовности. Его поставление на занятую кафедру объяснялось тем, что Св.Алексий упорно не допускался Ольгер­дом в пределы Великого княжества, так что церковная жизнь там пришла в состояние редкого расстройства.

Вскоре приехав в Литву, митрополит Ки­приан в письме к Преп.Сергию Радонеж­скому следующим образом описал уви­денное им: «Аще был есмь в Литве, много христиан горькаго пленениа освободил есмь, мнози от ненавидящих Бога позна­ли нами истинного Бога и к православной вере святым крещением пришли. Церкви святые ставил есмь, христианство утвердил есмь… Новый Городок Литовский давно отпал, и яз его оправил»12.

Возможно, находясь в Новогрудке, ми­трополит Киприан рапорядился обновить в нём кафедральную церковь Пресвятой Богородицы. Археологические находки го­ворят о том, что во второй половине 14 столетия внутри этого храма были возве­дены четыре каменных столпа, на которые поставили ранее отсутствовавший купол.

В 1377 году Великим Князем Литовским стал Ягайло Ольгердович (+1434). Его приход к власти ознаменовал собою на­чало нового периода в конфессиональной истории Западной Руси. Приняв римо- католицизм и украсив себя в 1386 году польской короной, Ягайло пошёл на за­ключение Кревской династической унии с Польшей.

По условиям Кревской унии все литовцы- язычники должны были перейти в римо- католичество, кроме того им категори­чески запрещалост вступать в браки с православными по вероисповедению рус­скими людьми. За нарушение этого за­прета «виновные» подвергались телесным наказаниям. Только изменив Православию можно было законно оформить брак с ли­цом латинского исповедания. Таково было первое ограничение в правах, родившееся в Великом княжестве на почве конфессио­нальных различий.

В 1387 году в Вильно была учреждена римо-католическая бискупия. Её юрис­дикция распространялась не только на земли Литвы, но и на территорию Запад­ной Руси. К середине ХVІ века эта биску­пия благодаря огромным пожалованиям со стороны Великих князей и других лиц приверженных латинству превратилась в крупнейшего землевладельца. Размеры её земельной собственности значительно превосходили аналогичные владения Пра­вославной Церкви, со всеми вытекающи­ми отсюда последствиями13.

В 1390 году митрополит Киприан оконча­тельно обосновался в Москве, но и после этого он не перестал посещать западнорус­ские епархии. Ему удалось наладить более менее добрые отношения с польским коро­лём Ягайло и Великим Князем Литовским Витовтом (1392 – 1430). В 1395/96 и 1404/06 годах митрополит Киприан при­езжал в Литву. Во время последней поездки по настоянию Витовта он вынужден был отстранить от управления Туровской епар­хией епископа Антония. Возможно это произошло потому, что Антоний несмотря на официальный запрет продолжал обра­щать литовцев в православную веру.

После смерти Киприана (+1406) Вели­кий Князь Витовт в стремлении возвести на Киевскую митрополию своего кандида­та отправил в Константинополь полоцкого архиепископа Феодосия, который однако не получил посвящения в митрополиты. Вместо него на Киевскую кафедру был воз­ведён Фотий (1408 – 1431), что Витовт воспринял с большим неудовольствием.

Проживая в Северо-Восточной Руси ми­трополит Фотий старался посещать запад­норусские епархии. В 1411 году он побывал в Киеве, где хиротонисал во епископы Ту­ровские Евфимия. Вскоре между Фотием и Витовтом произошло резкое столкновение.

По началу Витовт исповедывал право­славную веру. В 1384 году даже жерт­вовал земли на содержание Трокского Рождества-Богородичного монастыря, но в 1385 году перешёл в католичество. Затем, поссорившись с Ягайло, из политического расчёта вернулся в православие, а после примирения с Ягайло в 1392 году вновь обратился в латинство. «Поганым отступ­ником правыя веры Христианския» назвал его Псковский летописец».

В конце ХІV столетия Витовт ликвидировал в своём государстве ряд удельных княжеств, преовратив их в наместничества, что имело негативные последствия для Православной Церкви, так как областные князья из рода Гедиминовичей и Ольгердовичей, сидевшие в русских землях, благосклонно относились к церковным нуждам, являлись основателя­ми новых храмов и монастырей. Так князь Симеон Лугвений Ольгердович (+1399) основал недалеко от Мстиславля Свято- Успенский и Свято-Онуфриевский мона­стыри. Князь Андрей Полоцкий (+ 1399) дал жалованную грамоту Свято-Троицкой обители, располагавшейся за рекой По­лотою. Его сын князь Михаил Андреевич (+1385) основал в полоцком замке Свято- Петровский монастырь.

В 1412 году жалуя привелегию римо- католическому костёлу открытому в Бре­сте Витовт попутно называл православный храм Святителя Николая, издревле дей­ствовавший там, синагогой. По замечанию Т. Нарбута говорить так о христианском храме значило не признавать его таковым14.

В 1413 году Витовт совместно с Ягай­ло издал Городельский привелей, декла­рировавший, что только католики могут занимать в Великом Княжестве высшие государственные должности, пользовать­ся имущественными льготами и иметь личные родовые гербы. Принятие этого привелея ещё более усугубило положение православного населения ВКЛ. После 1413 года «на всех видных административных постах Великого Княжества источники… указывают знатных литовских бояр»15. Оттеснив от кормила власти прежних об­ластных князей, все они, исповедуя римо- католицизм, сели наместниками в исконно русских городах (в Полоцке – Товтко, в Витебске – Румбольт, в Гродно – Монт­вил и т.д.). «Вместе с этой переменою и политическое преобладание собственной Литвы в составе земель ВКЛ определилось ещё резче и сильнее почувствовалось… Областные князья нередко проникались местными интересами и привязанностя­ми, берегли самобытность областей… Иное стало, когда области потеряли своих кня­зей и стали более чем прежде зависеть от центральной власти, когда эта власть стала посылать для управления ими литовских панов… При таких условиях политическое преобладание собственной Литовской земли начинало превращаться уже в на­стоящее господство»16.

Символично, что конфликт между Витов­том и Фотием обострился именно в 1414 году, то есть сразу же после издания Го­ родельского привелея. В результате Витовт запретил митрополиту Фотию посещать Великое княжество, конфисковал принад­лежавшие ему земли и передал их в поль­зование литовским боярам (!).

Вознамерившись возобновить в своём го­сударстве деятельность собой митрополии, Витовт в 1415 году собрал в Новогрудке (в кафедральной церкви Пресвятой Богороди­цы) восемь подвластных ему православных епископов, в том числе Феодосия Полоц­кого и Евфимия Туровского, и потребовал от них избрать независимого от Москвы митрополита, не имея на то благословения Константинополя.

Осудив Фотия за то, что он недостаточно часто по их мнению посещал епархии ВКЛ, и сославшись на пример посвящения в ми­трополиты собором епископов Климента Смолятича (1147), собранные Витовтом владыки «возвели» в Киевские митропо­литы архимандрита Григория Цамблака (+1419), который незадолго до этого за дерзкое намерение стать митрополитом был лишён священного сана Константино­польским Патриархом.

Григорий (Цамблак), родом болгарин, являлся племянником покойного ми­трополита Киприана. Он известен как талантливый церковный оратор и писа­тель, представитель Тырновской книж­ной школы. Ему принадлежит авторство многих произведений (Слов), в которых он прославлял Господские и Богородич­ные праздники и возносил похвалу свя­тым угодникам Божьим. Большая часть его произведений вошла в так называе­мую «Книгу Григория Цамблака». В его творчестве нашли отражение события из церковной жизни Болгарии и Сербии, но никак не запечатлелись какие-либо факты из жизни Великого Княжества Литовского начала ХV столетия. В Западной Руси он не имел последователей, которые бы раз­вивали его проповеднический талант.

В 1418 году Григорий (Цамблак) по тре­бованию Витовта посетил Констанцкий собор, где, среди прочего, обсуждался во­прос об унии. Заслуживает внимания то, что в том же 1418 году Папа Римский Мартин V, мечтая о возможной экспан­сии на Восток, назначил Ягайло и Витовта викариями римо-католического костёла для Новгорода и Пскова. Как известно эти мечты не реализовались. По возвра­щении из Констанцы Григорий (Цам­блак) почил в 1419 году.

Витовт вынужден был снова признать полномочия митрополита Фотия, который неприменул этим воспользоваться. В 1420 году он прибыл в Новогрудок, затем посе­тил Киев, Мозырь, Слуцк, Вильно, Борисов, Друцк, Мстиславль, Смоленск. В 1423 и 1427 годах Фотий вновь приезжал в запад­норусские епархии.

В 1430 году Витовт скончался. Только после его смерти «русские люди получили воз­можность деятельно вмешиваться в устрое­ние как внешней судьбы, так и внутренней жизни государства в своих интересах»17.

Использовав недовольство православной знати Великого Княжества, ущемлённой в правах дискриминационными положе­ниями Кревской унии 1385 года и Го­родельского привелея 1413 года, на Вели­кокняжеский стол взошёл Свидригайло Ольгердович (1430 – 1432). Его правление было коротким, однако имело одно важное последствие. В первой половине 30-х го­дов 15 века православные князья и бояре сумели добиться распространения на себя тех же имущественных, а отчасти и сослов­ных прав, которыми до этого пользовались только католики. Частичное уравнение в правах тех и других было оформлено двумя привелеями: 1432 и 1434 годов. Первый издал Ягайло. Второй – князь Сигизмунд Кейстутович (1432 – 1440), с помощью поляков свергнувший Свидригайло с Ви­ленского Великокняжеского стола. Лишь одно очень важное положение Городель­ского привелея – право занимать высшие государственные должности – не получило распространения на православных.

Потеряв власть над Литвой, Свидригайло в 1432 году бежал в Полоцк. Здесь местные князья и бояре возвели его в достоинство Великого Князя Русского. На несколько лет ранее единое государство раскололось на два Великих Княжества: Литовское (во главе с Сигизмундом) и Русской (под на­чалом Свидригайло).

Отличаясь крайней неуравновешенностью характера и непродуманностью действий, Свидригайло в конечном итоге потерпел сокрушительное поражение от Сигизмун­да Кейстутовича. Этому в немалой степе­ни способствовало то обстоятельство, что в 1435 году за изменническое поведение (а именно контакты с Сигизмундом) по при­казу Свидригайло в Витебске бы сожжён, поставленный в 1433 году в митрополиты Киевские, бывший Смоленский епископ Герасим. Такой поступок заставил многих отшатнуться от Свидригайло.

Одержавший над ним победу Сигизмунд сумел перетянуть на свою сторону многих князей и бояр исповедывавших правосла­вие, результатом чего явилось частичное преодоление того социального антогонизма внутри правящего класса общества, кото­рый с конца 14 века болезненно вызревал на почве межконфессиональной неприязни.

В 1435 году митрополитом Киевским и всея Руси в Константинополе поставили грека Исидора (+1463), ярого привер­женца унии с Римом. Вскоре он отпра­вился на Ферраро-Флорентийский собор (1439), где выступил одним из самых активных сторонников подчинения Пра­вославной Церкви власти Римских Пап. Любопытно, что в его свите совершенно не было представителей от духовенства Великого Княжества Литовского. Это объ­яснялось, вероятно, тем, что он не успел ещё утвердиться в Западной Руси.

Возвращаясь из Флоренции Исидор поста­рался наверствать упущенное и в течение всего 1440 года беспрепятственно разъез­жал по землям ВКЛ, проповедуя унию. В августе того же года, посетив Вильно, он не­ожиданно столкнулся с неприязненным от­ношением к унии, высказанным местным римо-католическим духовенством, которое враждебно относилось к Папе Евгению ІV, председательствовавшему на Флорентий­ском соборе и не желало идти ни на какие уступки православным.

По приезде в Москву Исидор был заточён в Чудов монастырь. Бежав из него, он вновь посетил Великое Княжество, побывав в Но­вогрудке и других местах. Его проповедь унии не имела успеха ни в Москве, ни в Литве. Осознав это, Исидор навсегда уда­лился в Италию.

В 1448 году собором епископов Северо- Восточной Руси в митрополиты Киевские был возведён Рязанский епископ Св.Иона (+ 1461). В виду заключения греками Флорентийской унии русские епископы не обратились за благословением в Константи­нополь, проведя собор самостоятельно.

В 1451 году Св.Иона был признан Вели­ким Князем Литовским Казимиром Яге­лончиком (1440 – 1492). Специальной грамотой он разрешил Св.Ионе возгла­вить православные епархии в западно­русских землях. В продолжение после­дующих восьми лет Св.Иона был единым митрополитом и для Московской, и для Литовской Руси. Ситуация изменилась в 1458 году, когда под влиянием ухуд­шившихся политических отношений с Москвой Казимир лишил Св.Иону права духовно окормлять западнорусские епар­хии и принял на его место униатского митрополита Григория Болгарина, учени­ка Исидора, присланного из Рима. В За­ падной Руси опять образовалась отдель­ная митрополия.

Таким образом, обозрев церковную жизнь в Великом Княжестве Литовском с ХІІІ века до окончательного образования в его землях отдельной митрополии в 1458 году, мы должны отметить то печальное обстоя­тельство, что она протекала в условиях мало для неё благоприятных.

Вероисповедная политика Великих Литов­ских Князей, вначале державшихся языче­ства, а с конца ХІV столетия перешедших в латинство, не способствовала какому-либо духовному подъёму среди местного право­славного общества. Гедимин, Ольгерд, Ви­товт целенаправленно добивались учреж­дения в ВКЛ особой митрополии, но при этом исходили исключительно из полити­ческих соображений и не заботились о том, чтобы в их государстве церковная жизнь развивалась также плодотворно, как в со­седней Северо-Восточной Руси.

Поэтому Константинопольские Патриархи в спорах о разделе единой Киевской ми­трополии, периодически возникавших в ХІV – начале ХV века в основном держали сторону Москвы.

Глубоко прав отец Иоанн Мейендорф, от­мечавший в связи с этим, что «именно Северо-Восточная Русь, а не Литва, была в ХІV веке истинной выразительницей византийских культурных тенденций. Именно там, а не Юго-Западе параллель­но с развитием монашества возникло ис­кусство Феофана Грека и Андрея Рублёва, именно там цвело архитектурно творче­ство и вообще оригинальное культурное строительство. Мы не знаем о параллель­ном развитии на территории Литовского великого княжества»18.

Конечно, можно вспомнить и назвать неко­торые памятники бытовавшие в западно­русской церковной жизни в ХІV – первой половине ХV веков. В это время были соз­даны Друцкое, Мстижское, Пинское еван­гелия. Уникальным памятником иконопи­си этого же периода является Малоритская икона Божьей Матери «Умиление». Где-то в конце ХІV – начале ХV веков в Смолен­ске, вошедшем в состав Великого Княже­ства Литовского, начали создавать западно­русские (белорусско-литовские) летописи. Однако все эти события блекнут, теряются на сером, крайне невыразительном общем фоне западнорусской церковной жизни.

«Поразителен контраст между судьба­ми русской культуры, с одной стороны, в условиях монгольского и, с другой стороны, литовско-польского владычества. В услови­ях первого был подготовлен культурный расцвет Московской Руси ХV – ХVІ веков. В условиях второго культура русского пле­мени… в конце концов почти исчезла с по­верхности исторической жизни»19.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1 В.Л.Насевіч. Пачаткі Вялікага княства Літоускага: падзеі і асобы. – Мн.,1993. – С. 60.

2 Макарий. Т.ІІІ. С. 82.

3 ПСРЛ. Т.2. Стб. 859.

4 Н.Н.Улащик. Введение в изучение белорусско-литовского летописания. – М., 1985. – С. 168.

5 ПСРЛ. Т.2. Стб. 869.

6 А.П.Сапунов. Исторические судьбы По­лоцкой епархии с древнейших времён. – Витебск., 1889. – С. 19, 23 – 24.

7 Е.Голубинский. История канонизации святых в Русской Церкви. – М., 1903. – С. 222.

8 Там же. С. 223.

9 М.Шчакаціхін. Нарысы з гісторыі белару­скага мастцтва. Т.1.– Мн., 1928. – С. 139.

10 А.М.Кушнярэвіч. Культавае дойлідства Беларусі 13 – 16 стст. – Мн., 1993. – С. 27.

11 М.Н. Сперанский. Сербское житие ли­товских мучеников. – М., 1909. – С. 19.

12 Протоиерей Иоанн Мейендорф. Исто­рия Церкви и восточно-христианская ми­стика. – М., 2004. – С. 541.

13 Ochmanski J. Biskupstwo wilenskie w sriedniowieczu. – Poznan., 1972. – S. 95 – 97, 106 – 107.

14 Narbutt T. Dzieje starozytne narodu Litewskiego. Т. 1. – Wilno., 1839. – S. 399.

15 М.Любавский. Литовско-Русский сейм. – М., 1901. – С. 50.

16 Там же. С.60 – 61.

17 Там же. С. 62.

18 Прот.Иоанн Мейендорф. История Церк­ви и Восточно-христианская мистика. – М., 2000. – С. 571.

19 Пётр Савицкий. Континент Евразия. – М., 1997. – С. 309.

Текущий номер:

Содержание текущего номера: