Высокопреосвященнейший Филарет (Вахромеев), Митрополит Минский и Слуцкий, Патриарший Экзарх всея Беларуси 

МДА, кандидат богословия—1961, доктор honoris causa университетов: Галле (ГДР)—1983, Братиславы—1986, Праги—1986, Пряшева, Белгосуниверситета—1993, Гродненского госмедуниверситета—2001, Свято-Владимирской Академии (Крествуд, Нью-Йорк, США)—2002, Свято-Сергиевского богословского института (Париж)—2003; профессор—2000, доктор богословия—2003

БОГОСЛОВИЕ — ДЕЛО ЦЕРКВИ

СЛОВО в Богословской школе Святого Креста Американской Архиепископии Константинопольского Патриархата (Бруклайн, Массачусетс) 4 февраля 2003 г.

Ваше Высокопреосвященство, Владыко  Архиепископ Димитрий, всечестные Отцы, досточтимая ученая корпорация!

С большой радостью я снова прибыл в этот центр христианской науки и образования, который несколько месяцев назад уже посещал с кратким визитом. Воспринимаю это событие прежде всего как знак укрепления и развития межправославного общения—между Вселенским и Московским Патриархатами и между православными христианами Европы и Нового Света.

Позвольте приветствовать вас от лица Предстоятеля Русской Православной Церкви Святейшего Патриарха Алексия II, Синодальной Богословской комиссии, от богословских школ Белорусской Православной Церкви и пожелать благодатной помощи Божией на ниве богословского служения Святой Православной Церкви Христовой.

Воистину богословствование есть церковное служение и более того—духовный подвиг, пример которого нам дали Святые Отцы и Учители Церкви.

Богословие есть умное делание, к которому призваны члены Церкви, исповедующие веру во Христа Спасителя как Божию силу и Божию Премудрость­ (1­­­ Кор. 1, 24).

Богословие обращено к глубинным смыслам, лежащим в основе мироздания и человеческого существования, и его источник—это созерцание Божественного Логоса, творящего Слова Божия. Именно поэтому богословие объединяет, даже если его содержание выражается на разных языках, в различных культурных и национальных контекстах.

Богословие в современном мире

Особенно важное значение, на мой взгляд, богословие приобретает в настоящий период человеческой истории. Это становится ясно, если мы сравним жизнь в современном мире с тем, как протекала жизнь человека в древности. Такое сравнение нам необходимо для того, чтобы понять, как Церковь должна осуществлять свою миссию в XXI веке. Ведь церковное благовестие по существу своему неизменно—изменяются лишь культурно-исторические условия, в которых Церковь совершает свое спасительное служение.

Современный мир по преимуществу есть мир информации, а также технологии ее производства, передачи и усвоения. Сегодня информация стала индустрией и даже двигателем прогресса. Смыслы, образы, символы, которые она содержит, объединяются в постоянный поток, направленный на человека и властно формирующий его сознание.

«Информация» как обобщенный символ современной эпохи—вот то, что является антагонистом церковного богословия. Ибо богословское видение Бога, мира и человека, которое содержится в Предании и которое Церковь призвана проповедовать в назидание верующих,—это не то, что можно «производить» и «потреблять». Для постижения Божественной Премудрости необходимы духовное сосредоточение, молитва и бдение. Бог обращается не к «потребителю информации», а к живому человеку. Богословие призывает человека к встрече с Вечностью, то есть к превосхождению «горизонтального» существования в мире. Оно ставит перед нами максимальные задачи—задачи углубления Богопознания и самопознания, нравственного свершения и духовного роста. Богословие говорит человеку не о том, каков он есть в своей эмпирической данности, но о том, каким Бог его задумал и что Бог от него ждет.

Думаю, мы никогда не должны забывать об этом профетическом смысле церковного богословия. В этом его суть,—и потому богословие является делом Церкви.

Чтобы исполнить это дело Церкви в условиях современного мира, мы должны крепко стоять в вере и сохранять верность, во-первых, непрерванному Апостольскому Преданию, а во-вторых, кафолическому характеру православного богословия. Это требует участия в богословской работе всех духовных и интеллектуальных сил в Церкви.

Кафоличность православного

богословия

Находясь среди представителей греко-православной традиции, не буду останавливаться на отдаленной истории русско-греческих богословских связей. Здесь можно было бы вспомнить братьев Иоанникия и Софрония Лихудов и связанную с их деятельностью в России в XVII веке так называемую Славяно-греко-латинскую академию в Москве, ставшую первым русским университетом. Можно упомянуть и о заметном росте внимания в России к греческой патристике и аскетическому наследию Афона в конце XVIII, в XIX столетии и впоследствии—даже до сего дня.

Сегодня, на мой взгляд, важнее обратиться к тем взаимовлияниям и сотрудничеству в области богословской работы, которые имели место в минувшем XX веке. Характерной чертой этой эпохи стало стремление к консолидации богословских сил разных Православных Поместных Церквей.

Такая консолидация происходила в первой половине столетия в процессе совместной экуменической деятельности, в которой активное участие приняли представители как Греческой Церкви, так и Русской—в лице тех русских богословов, которые находились в изгнании после 1917 года, а также представители других Православных Церквей.

Важным событием в тот период стали богословские конгрессы, или съезды православных школ, первый из которых—в Афинах в 1936 году—многим запомнился участием протоиерея Георгия Флоровского, настаивавшего на необходимости возвращения к «христианскому эллинизму» в противовес засилью западной схоластики.

Параллельно начался процесс межцерковного взаимодействия в перспективе возможного созыва Всеправославного Собора, который мог бы выразить упование Единой Вселенской Православной Церкви в контексте современной культуры.

Безусловно, судьбоносными для православного богословия в XX веке были последствия русской революции, которые сделали невозможным свободное развитие христианской мысли. В то же время, революция стала причиной эмиграции многих церковных деятелей, богословов и религиозных мыслителей, а также множества православных людей. В результате русское религиозно-философское и богословское движение начала века обрело продолжение и даже новое развитие уже за пределами России.

Церковь Христова, Вселенская и Кафолическая, совершает свое свидетельство и духовное служение везде, в любом месте, куда достигло ее Благовестие, где провозглашается Слово Божие и совершается Таинство Божественной Евхаристии. А поэтому и в изгнании, в странах Западной Европы, Америки и в других концах света, священническое и богословское служение Православной Церкви совершалось, с Божией помощью, столь же неукоснительно, что и в исторически православных странах. Оно принесло добрый плод. В данном случае имею в виду тот вклад в сокровищницу Православия, в дело его распространения и творческого приумножения в духе Апостольского и Святоотеческого Предания, который внесли в минувшем веке священнослужители и богословы, оказавшиеся вдали от Родины.

Все вы знаете имена русских богословов, и вот некоторые из них: протоиерей Сергий Булгаков, протоиерей Георгий Флоровский, протоиерей Василий Зеньковский, Владимир Лосский, Леонид Успенский, Павел Евдокимов, протоиерей Иоанн Мейендорф, протопресвитер Александр Шмеман. Сегодня, в исторической ретроспективе, нужно прямо сказать, что русские православные богословы, связанные со Свято-Сергиевским институтом в Париже, плодотворно работали под омофором Вселенского Патриарха на благо всего Православия—в том числе американского.

Принято считать, что роль православных деятелей и богословов на Западе, в том числе русских, заключалась прежде всего в том, что они способствовали своего рода «открытию» Православия в среде инославных, что действительно произошло в XX веке. Но не менее, а, может быть, и более важным, на мой взгляд, является то, что они способствовали развитию современной православной мысли, в том числе и в Греции. Русские богословы-эмигранты дали толчок тому замечательному движению, которое принято называть «неоправославием» (или «неоортодоксией») и которое имело место в 1960-е годы. С этого времени и поныне мы являемся свидетелями подлинного возрождения церковного эллинского умозрения, которое по праву можно назвать теологическим ренессансом.

Назову имена некоторых греческих богословов: Никос Ниссиотис, Панайотис Неллас, митрополит Пергамский Иоанн (Зизиулас), Георгий Мандзаридис, архимандрит Василий (Гондикакис), Христос Яннарас, Илия Мастройанопулос и, конечно, Димитрий Кутрубис—«православный Сократ», как его называют, сыгравший особую роль протагониста богословского движения в Греции, совершавшегося и поныне совершающегося под известным девизом отца Георгия Флоровского «Вперед—к Отцам!»

Нельзя не сказать и об особом вкладе других греческих богословов, патрологов, ученых, среди которых—недавно ушедший отец Иоанн Романидис, Панайотис Христу, Савва Агуридис, Антоний Тахиаос, знаток русской церковной традиции, Власий Фидас и многие другие, весьма уважаемые в Русской Церкви.

Выдающийся вклад в православное богомыслие, каждый по-своему, сделали и представители других традиций—отец Иустин (Попович), отец Димитру Станилоэ, митрополит Георгий (Ходр) и другие.

Знаменательным и характерным для современности является также активное и плодотворное участие в богословской работе нашей Церкви западных по происхождению мыслителей, для которых Православие стало подлинным духовным Домом и источником неиссякаемого вдохновения. Упомяну наиболее яркие имена епископа Каллиста (Уэра) и Оливье Клемана.

Православное богословское возрождение XX века было связанно с развитием патристических исследований, с новым открытием великой исихастской и в целом поздневизантийской традиции, а также с обновлением духовной жизни на Афоне и в других центрах монашеской духовности. Здесь нужно вспомнить Силуана Агиорита—русского святого, канонизированного Вселенским Патриархатом—а также его ученика архимандрита Софрония (Сахарова). Выдающийся вклад в патрологию внес Василий (Кривошеин)—другой русский агиорит, впоследствии архиепископ.

Все это—не что иное, как свидетельство кафоличности, то есть взаимосвязанности и целостности, подлинной универсальности православной богословской мысли, питающейся из общецерковного патристического источника, и прежде всего—из наследия восточных, греческих Отцов.

Благодарение Богу, что мы явились свидетелями и в какой-то степени участниками православного богословского и духовного возрождения. Наша задача заключается в том, чтобы плоды этого возрождения нашли свое воплощение в повседневной жизни Церкви, в области, которую можно назвать церковно-практической.

Значение богословия

для строительства церковной жизни

Апостол Павел говорит о различии служений в Церкви (1 Кор 12, 5 и сл.). Среди этих служений можно выделить три основоположных, которые и обеспечивают преемственность церковного Предания, восходящего к Святым Апостолам.

Это—(1) служение епископское, или священноначалия, иерархии; (2) служение пророческое, или, в современных условиях, служение подвижников и старцев, долгим подвигом стяжавших дары благодати Святого Духа; и (3) служение теологическое, то есть вероучительное, задача которого—соблюдение верности изначальному Апостольскому учению в меняющихся историко-культурных обстоятельствах ради наставления всех членов Церкви.

Все эти три основные церковные служения, с одной стороны, невозможно разделить, но, с другой стороны, их необходимо различать. Соразмерное строительство Церкви как Тела Христова требует соподчинения и согласования этих служений ради сохранения верности кафолической Истине Православия.

Иными словами, (1) духовно-аскетический опыт святых подвижников и духовидцев, который является святыней нашей Церкви и источником постоянного вдохновения для всех ее истинных сынов, должен найти верное выражение в (2) богословском творчестве и, вместе с тем, послужить основой для (3) церковного строительства, которое канонически осуществляется законным Священноначалием. Ибо епископы Церкви самим Господом призваны заботиться о том, чтобы в целости и нерушимости  соблюдалось  в  повседневном  опыте  Церкви  единство Предания.

Непреходящим примером верного исполнения этого епископского призвания являются великие Учители и Святители, бывшие в одно и то же время и подлинными аскетами, и глубокомысленными богословами, и достойнейшими иерархами.

Три главные церковные служения в их гармоническом согласовании являются созидательными силами Церкви Христовой, благодаря которым «все тело, составляемое и совокупляемое посредством… взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви» (Еф 4, 16).

Это созидание Тела Церкви происходит, согласно православной экклезиологии, на всех уровнях—от церковной епархии, возглавляемой епископом, до полноты Вселенского церковного организма, Главой которого является Сам Богочеловек Иисус Христос.

Межправославное сотрудничество

В этой связи хотел бы особо подчеркнуть, что одной из важнейших задач церковного строительства в современных условиях является укрепление общеправославного единства. Это тем более важно, что ныне православные общины и храмы в буквальном смысле распространились по всему лицу Земли, так что Святая Православная Церковь стала вселенской и в географическом смысле. Об этом особенно уместно говорить здесь, на американской земле, где существует внушительная православная община, которую составляют верующие различного этнического и культурного происхождения. И наша главная забота в том, чтобы они составляли поистине едино стадо, ибо един Пастырь Церкви—Богочеловек и Пастыреначальник Господь Иисус Христос.

Обращение к теме всеправославной консолидации снова возвращает нас к истории минувшего века.

Как известно, в 1930-е годы имели место межправославные совещания в Греции, продолжением которых стала целенаправленная программа подготовки Святого и Великого Собора Восточной Православной Церкви, которая координировалась Секретариатом, расположенным в Центре Константинопольского патриархата в Шамбези (Женева). Без всякого преувеличения эти встречи можно назвать прорывом в деле укрепления и развития всеправославного единства путем обсуждения актуальных проблем современной церковной жизни. Целью совещаний, в частности, было согласование различных подходов и преодоление расхождений по ряду вопросов церковного устройства.

Нельзя преувеличить и результат этих межправославных встреч—принятие нескольких согласованных документов, касающихся церковной практики, отношения к другим конфессиям и к современному миру в целом. Разумеется, не все общеправославные декларации, сделанные тогда, сохраняют свою актуальность сегодня, но многое следует признать подлинным достижением.

Надо отметить также, что в период подготовки и празднования 1000-летия Крещения Руси связи Русской Церкви с богословами и церковными учеными из других Поместных Православных Церквей, в частности, Греческой, активизировались. Были проведены три международные конференции—в Киеве, Москве и Ленинграде. Весьма значимым был и визит в Россию в качестве гостя нашей Церкви Вселенского Патриарха Димитрия в 1987 году.

Смена эпох, произошедшая с падением в Восточной Европе антихристианской власти, удерживавшей Православные Церкви в «плену» тоталитарной идеократии, конечно же, не смогла не повлиять не только на внутреннюю жизнь этих Церквей, но и на процесс межправославного сотрудничества в рамках подготовки к Святому и Великому Собору Православной Церкви. Многие Поместные Церкви, ранее лишенные подлинной свободы действия, вступили в период восстановления своей внутренней жизни и возрождения. Вместе с тем, они испытали на себе и все трудности, связанные с социально-политическими трансформациями, характерными для первого постсоветского десятилетия.

В последние годы ситуация меняется, и ныне можно утверждать, что в православных странах бывшего СССР и так называемого «советского блока» наступает период относительной стабилизации. Это обстоятельство побуждает нас вновь обратиться к опыту межправославного сотрудничества, которое имело место в последние десятилетия XX века.

Со всей откровенностью хочу сказать, что приостановка межправославного взаимодействия в рамках предсоборного процесса—факт печальный, более того—ненормальный. Очевидно, что это не соответствует благу единой Вселенской Православной Церкви. Другими словами, восстановление регулярных совещаний полномочных представителей Автокефальных Православных Церквей, иерархов и богословов, совершенно необходимо. В настоящее время это все больше осознается как Священноначалием, так и богословами всех Поместных Церквей. Все мы—как члены Церкви Христовой—призваны к тому, чтобы современному миру, переживающему момент глобальной трансформации, было явлено видимое, актуальное единство Мирового Православия.

В современных условиях бытия Православных Церквей одна из богословских задач заключается в том, чтобы найти верное соотношение универсального «духа» Церкви Христовой и той этно-культурной «плоти», которую он обретает в истории. К этой «плоти» относятся и формы церковной организации. Законную специфику конкретных местных, или поместных, церковных традиций не следует путать с тем, что можно назвать «интересами» отдельных Православных Церквей, или «юрисдикций». Интересы бывают у организаций или корпораций, но единственным «интересом» Православной Церкви является ее единство и действенность ее свидетельства, то есть проповеди и преображающего духовного воздействия на жизнь ее членов, а также мира в целом.

Просто говоря, мы сегодня нуждаемся в общеправославной солидарности, в достижении взаимопонимания; в конечном счете—в сострадании и в соучастии друг в друге. Это соучастие должно проявиться в откровенном обсуждении и разрешении существующих в Мировом Православии проблем. Нам нужно восстановить в полном объеме межправославное общение—и на иерархическом, и на богословском уровнях. Богословское сотрудничество в высшей степени актуально, поскольку, как мы все сознаем, в православном понимании богословие отнюдь не сводится к оторванной от реальной церковной жизни интеллектуальной деятельности ученых, но является необходимым условием строительства Церкви в истории.

Деятельность Синодальной

Богословской комиссии

Русская Православная Церковь в последнее время уделяет особое внимание богословской работе.

В период подготовки к празднованию 2000-летия пришествия Спасителя в мир Священный Синод Русской Православной Церкви утвердил программу богословского развития, которую осуществляет Синодальная Богословская комиссия.

В феврале 2000 года в Москве состоялась богословская конференция «Православное богословие на пороге третьего тысячелетия», целью которой стала оценка состояния и перспектив развития современного православного богословия. В конференции приняли участие ведущие богословы и церковные ученые Русской Церкви. В докладах и в ходе обсуждения были затронуты практически все основные сектора церковно-богословской мысли и науки.

В июне 2001 года Синодальная Богословская комиссия провела в Москве, совместно с международным Обществом христианских философов, конференцию, посвященную важнейшему догмату христианской веры—учению о Пресвятой Троице. В ней приняли участие как православные, так и инославные богословы.

Следующим этапом нашей работы стало проведение осенью 2001 года международной конференции на тему «Учение Церкви о человеке». В процессе подготовки к ней состоялось несколько специальных семинаров, посвященных отдельным аспектам православной антропологии.

В настоящее время Синодальная Богословская комиссия работает над подготовкой международной богословской конференции, которая будет посвящена православной экклезиологии. На ней, осенью 2003 года в Москве, мы намерены обсудить самые насущные и острые проблемы. Мы ставим задачей рассмотрение богословского учения о Церкви в перспективе разрешения современных проблем церковного устроения, разногласий, существующих между Поместными Церквами, а также с точки зрения миссии Церкви в современном мире. Надеемся, что в этой конференции примут участие представители разных Поместных Православных Церквей—в том числе и Американского Православия.

***

Православие есть подлинная Жизнь, дарованная свыше. Не умаляем ли мы своего призвания и не зарываем ли талант, дарованный Богом, когда, движимые частными и вполне посюсторонними интересами, отказываемся в полный голос свидетельствовать о том опыте Полноты Благодати, который обретаем и переживаем в Церкви Христовой?

Ответ на этот вполне риторический вопрос очевиден: нам не следует замыкаться в своем местном, этно-конфессиональном пространстве, поскольку иначе мы предаем кафолическую Истину Православия.

Мы должны искать новые пути и новый язык, чтобы говорить с миром, каков он есть сегодня, чтобы исполнить свой долг возвещения непреходящей и всегда новой Вести, истинность которой была многократно подтверждена в опыте Святых и всей Полноты церковной.

Для того чтобы осуществить это призвание, необходима постоянная работа богословской мысли, согласной с духовным опытом Церкви и в то же время способной доносить этот опыт до людей, живущих в современном мире. Необходимо богословие, на которое опирается и которое поддерживает церковное Священноначалие.

Только в этом случае Церковь сможет исполнить свою пророческую миссию, сообщая миру о том, «что Дух говорит церквам: побеждающему дам вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия» (Откр. 2, 7).

Текущий номер:

Содержание текущего номера: